Женитьба Фигаро Кирилла Серебренникова
- 7 мая
- 4 мин. чтения
Автор: Ольга Евгеньевна Суркова
Национальный театр оперы и балета в Амстердаме готовится к одной из главных оперных премьер сезона — «Свадьбе Фигаро» Моцарта в постановке Кирилла Серебренникова.
Опера, впервые поставленная в 1786 году, давно стала классикой, но именно Серебренников вновь возвращает ей ощущение сегодняшнего дня.
Его «Фигаро» — это не только история интриг, ревности и переодеваний, но и разговор о власти, привилегиях и человеческой свободе.
Кирилл Серебренников впервые поставил «Фигаро» в 2024 году в Берлине. Амстердамская премьера стала новой версией этой постановки для Национальной оперы Нидерландов.
Об опере
«Свадьба Фигаро» — это опера Вольфганга Амадея Моцарта на либретто Лоренцо да Понте, написанная по пьесе Пьера Бомарше. После премьеры в 1786 году она быстро стала одной из самых известных опер в истории.
Фигаро — слуга графа Альмавивы, умный, ироничный и находчивый. Его невеста Сюзанна служит камеристкой графини. Накануне свадьбы их планы нарушает граф Альмавива, который пытается добиться внимания Сюзанны. Один день превращается в цепочку интриг, ревности, переодеваний и попыток перехитрить друг друга. Но за комедией скрывается история о власти, свободе и праве человека самому распоряжаться своей жизнью.
Своими впечатлениями об этой постановке делится кинокритики и искусствовед Ольга Евгеньевна Суркова.
Буквально два года назад я встретилась в Берлине с постановкой Кирилла Серебренникова «Женитьбы Фигаро» в «Комише опера». Неплохо зная авторство этого более чем заметного современного режиссёра, я не готовилась услышать-увидеть снова всем известную оперу Моцарта в ещё одной классической постановке: певцов в париках, облачённых в яркие, изысканные костюмы эпохи Просвещения, в роскошных дворцовых декорах. И тем не менее мне показалось совершенно неожиданным то, что я увидела на открытой сцене, войдя в зрительный зал.
Режиссёр, осваивая тексты оперы, в данном случае, написанные где-то триста пятьдесят лет назад, как пьеса Бомарше, или чуть позднее написанная опера Моцарта, разделил сцену горизонтальной линией на два этажа: верхняя часть была почти пустой, а на нижнем этаже, то ли, подвале, то ли не слишком прибранной кухне или каком-то подсобном рабочем помещении, теснилась всякая забытая рухлядь.
Может быть, Серебренников имел в виду прачечную с рядом стиральных машин? Но с правой стороны мы увидим ещё выгородку с прислонённым к стене поношенным двуспальным матрасом… Наверное, это как раз тот удобный для Графа угол, который он щедро выделил молодожёнам, не теряя надежды всё-таки как-то овладеть, приглянувшейся ему невестой Фигаро.
Неужели именно в этом не слишком изысканном пространстве будет звучать опера нашего любимого прелестно-изысканного Моцарта?
Далее я увидела на нижней сцене, слушая знаменитую увертюру, какую-то-старушенцию, то ли няньку, то ли уборщицу, торопливо запихивающую грязное белье в одну стиральную машину за другой. Машины начинали крутиться, очень смешно подхватывая своим ритмом, не умеющую с ними справиться старательную уборщицу. В том же пространстве появлялись простые парни, начинавшие свой рабочий день…
Рабочие спешат переодеться, подхватить свои ведра и щётки, чтобы поскорее приступить к уборке на верхнем, господском этажа… Вот такое свободное обращение с многовековым художественным материалом уже во время звучания одной из самых знаменитых увертюр демонстрирует Серебренников.
Его сцена, как правило, изобилует огромным количеством смысловых деталей и дополнительных, придуманных им сюжетных перекличек, как бы расширяя действие при кажущемся аскетизме сценического дизайна… В «Женитьбе Фигаро» они удваиваются постановщиком параллельным действием на двух этажах сценического пространства с расположившимися на них актёрами, часто не имеющими прямого отношения к звучащему в данный момент основному музыкальному действию.
Это очень сильно увеличивает художественное пространство, можно сказать – удваивает его, оставляя зрителю гораздо больше свободы, но одновременно предлагая ему следить за удвоенным действием с удвоенным вниманием.
Основную часть оперы актёры одеты в простую, вполне будничную одежду, чтобы позднее аристократии можно было бы ярче блеснуть в неожиданных туалетах, немыслимой красотой. Ансамбль разнообразных сияющих серебряных костюмов, в которые обличены сливки общества, противопоставлен зреющей ненависти подвальных низов, оттачивающих те самые ножи, которые оставляли прежде и, увы, могут оставить ещё в будущем немало рубцов на теле шикарных обитателей верхних этажей, отмытых и отдраенных уборщиками до блеска. Мы знаем, что могут означать для коллективного Запада всё крепнущие левые движения.
И всё-таки это комедия с огромным количеством забавных деталей. Серебренников вносит свои поправки в классическое либретто оперы, ориентируясь на новое время гендерных свобод. Например, арии Керубино раньше исполняли женщины (травести), преображаемые в подростка, поющего лирическим меццо-сопрано, недоступном мужским исполнителям. Кирилл раздваивает этот образ на мужчину и женщину, как бы брата и сестру, Керубино и Керубина, которая поёт его арии. Тогда как, роль Керубино, ставшего немым, но очень подвижным, исполняет драматический актёр в почти балетном рисунке этого образа.
Величественному и забавному Графу в интерпретации режиссёра неотступно сопутствует охранник, не существующий в опере, который без сна и передышки ежесекундно его охраняет не только от возможных злоумышленников, но и опасных вирусов. Этот так смешно в блестящем исполнении этого устрашающего образа былыми учениками студии Серебренникова.
Много ещё чего неожиданного встретится любителям этой оперы в интерпретации Серебренникова! Многие получат визуальное наслаждение, скажем, от вспышек цвета: густого оранжевого, стального и, наконец, розового, фуксии в платьях графини, предложенных Керубино, для продуманной обманной путаницы персонажей! Удивятся возможностям изменений, казалось бы, простого декорационного пространства господского этажа. Стены окажутся подвижными, то белыми, то зеркальными, то отсвечивающими осколками зеркал, таящими в отражениях этически сомнительные замыслы человеческих действий. Тайное тайных!
Зеркала, их отблески, отсветы множатся, особенно в процессе второго действия, когда верхний этаж сцены заполняется ещё огромными серебряными скульптурами изощрённых форм разной конфигурации, пригрезившихся воображению людей, не знавших нищеты.
Следом за режиссёром продолжаешь следовать по лабиринтам пространственного и смыслового решения сюжета. Серебренников тонко чувствует особенности всякого современного момента, в том числе, опасность зреющего наступательного сопротивления недовольных низов общества. Поэтому так важна для него смена классического искусства современным, меняющим классическую скульптуру, изображаемую «несносным» Керубино, обожаемом дамами и рассматривающих эту «скульптуру» с вожделением во всех физиологических подробностях.
Тогда как современные мстители поднимаются из подполья, не замечаемые дотоле светским обществом, чтобы безжалостно перерезать всех членов этого роскошного общества одного за другим, сметая их искусство, и самим водрузиться на опустевший пьедестал. Во всяком случае, пока в их мечтах. Страшновато звучит финал первого акта, озвученный шумом, создаваемым всё большим количеством ножей, отбивающих в руках мстителей свой всё более угрожающий ритм…
Но будет ещё второе действие…
Об Авторе
Ольга Евгеньевна Суркова — киновед, кинокритик, кандидат искусствоведения, автор книг о Андрее Тарковском и Вадиме Абдрашитове. Родилась в Москве в 1945 году, окончила киноведческий факультет ВГИКа. Во время съёмок «Андрея Рублёва» познакомилась с Андреем Тарковским, и это стало началом их многолетнего профессионального и личного сотрудничества. Позднее Суркова стала соавтором книги «Запечатлённое время» и автором нескольких исследований и дневниковых книг о режиссёре.
С 1982 года живёт в Амстердаме. На протяжении многих лет Ольга Суркова внимательно следит за творчеством Кирилла Серебренникова, размышляя о будущей книге, посвящённой его театру и кинематографу.
Комментарии