Яеи Кусама. Один год в Киото
Автор: искусствовед Александр Шереметев
Как можно вывезти художника из Киото, а Киото из художника - нет.
Перед отъездом в Америку Кусама уничтожила почти всё, что написала до тех пор. Не убрала на чердак, не раздала - уничтожила: вынесла и сожгла. Сотни работ.
Так не поступают с неудачными вещами. Неудачные можно просто сложить где-нибудь и никому не показывать. Так поступают с уликами.
12 сентября в амстердамском Stedelijk открылась её ретроспектива - триста с лишним работ, от детского рисунка до новых инсталляций. Про этот костёр там, скорее всего, скажут одной фразой, если скажут вообще.
А между тем всё, что Кусама делала следующие семьдесят лет, начинается именно здесь: с решения, что от предыдущей жизни не должно остаться ничего.
От чего она бежала
Обычно пишут: бежала из провинциальной Японии в свободную Америку. Это правда, но настолько общая, что ничего не объясняет. Бежала она от вполне конкретного устройства.
В 1948 году девятнадцатилетняя Кусама уехала из Мацумото в Киото и поступила в художественную школу учиться живописи нихонга. Провела там около года.
Слово «нихонга» переводится как «японская живопись», и звучит оно так, будто речь о чём-то очень старом. Ничего подобного. Категория эта появилась в конце 19 века, когда в страну хлынула европейская живопись и понадобилось название для всего остального - для того, что рисуют минеральными красками на клею, по бумаге и шёлку, без масла, без светотени, без лепки объёма.
То есть «японская живопись» была придумана как противоположность европейской и в разговоре с ней; до появления европейской в ней не было нужды.
К 1948 году этой почтенной традиции было лет шестьдесят. И за шестьдесят лет вокруг неё выросло всё, что вырастает вокруг институции: система мастерских, где учитель важнее предмета; путь через государственные салоны, где вещи отбирают люди, а не жюри; необходимость годами копировать образцы, ждать очереди и не раздражать старших.
Успех в этой системе означал терпение и лояльность - это и сейчас так во многом работает.
Кусама не имела ни того, ни другого. Она почти не ходила на занятия, работала одна, а систему учитель-ученик находила удушающей. И ключевое здесь то, что бунтовала она не против японской древности. Она бунтовала против недавно построенного учреждения, которое выдавало себя за древность и требовало к себе соответствующего почтения.
Добавьте к этому семью. Дома живопись считали не занятием для дочери из приличного дома; мать рвала её рисунки и рассчитывала на замужество. Так что Киото был для неё не только школой, но и единственным способом уехать из дома, - и оказался особо от него не отличающимся.
Ушла она, конечно, не одним рывком. Вернулась из Киото, несколько лет работала в Мацумото, выставлялась в Японии, писала сотнями листов. Но в 1955 году они отправила письмо Джорджии О'Кифф - художнице, которую нашла в книге и с которой не была знакома, - в другую страну, на другой континент, и абсолютно наугад. О'Кифф ответила.
Дальше был Сиэтл в 1957-м, Нью-Йорк в 1958-м. Ни языка, ни денег, ни связей, ни подходящего даже пола у неё не было: женщина-иностранка в среде, которая мифологизировала мужчину с кистью последние 500 лет особо ни на что рассчитывать не могла. То, что она в этой среде осталась, само по себе достижение отдельное от искусства.
А перед отъездом она устроила тот самый костёр. Не метафорический: она физически сожгла свою японскую работу. Символичнее жеста не придумаешь, и она это, конечно, понимала.
Чему верить в её рассказе
Всё, что мы знаем о киотском годе, известно почти исключительно с её собственных поздних слов. Никаких свидетелей, никаких материалов, только автобиография и интервью, данные через полвека, когда она уже была “той самой” Кусамой.
Но здесь важно различение, без которого дальше начинается путаница. О том, что она чувствовала, знает только она, и в этом ей нужно верить: унижение, теснота, ненависть к иерархии - знание от первого лица, никем не заменимое.
А вот о том, что она усвоила, она свидетель никакой. Это даже не лукавство - усвоенное руками и на культурном уровне не осознаётся: человек знает, чему он сопротивлялся, и не знает, чему научился по дороге.
Отвергают доктрину, учителя, страну - то есть всё, что можно опознать как содержание и что можно назвать по имени. Привычку не отвергают, потому что не замечают её вовсе.
В костёр попадает то, что видишь. То, “чем” ты видишь, - не горит.
Что осталось
Посмотрите на её первые нью-йоркские холсты - Infinity Nets 1959 года - и на любой хороший японский лист эпохи Эдо. Есть одна вещь, которая совпадает абсолютно буквально, и её видно без всякой подготовки: край.
В европейской картине край - это рамка. Изображение внутри неё закончено, композиция уравновешена относительно центра, и всё существенное происходит внутри. На японском листе край работает иначе исторически: мотив упирается в него и уходит дальше, срезанный произвольно, как будто лист вырезан из бесконечного поля ножницами. Ветка входит в кадр и выходит из него; изображение не имеет причин заканчиваться там, где заканчивается бумага.
Сеть Кусамы устроена ровно так же. Она не скомпонована - она обрезана. Холст не содержит изображение, а является случайным фрагментом чего-то, что продолжается за его пределами. Собственно, к этому она и вела всю жизнь: бесконечность, в которой растворяется отдельная вещь и отдельный человек. Только приём, которым она это делает, придумала не она.
Приходите смотреть
Дальше начинается то, чего в статье сделать нельзя.
Можно долго рассуждать о том, что передаётся, а что кажется. А можно поставить рядом прижизненный оттиск Хиросигэ, лист Утамаро, гравюру, с которой Ван Гог писал свою копию, и литографию Кусамы - и посмотреть. На то, где мотив обрывается, куда он уходит и что происходит с поверхностью.
Ровно это мы и собрали.
Приходите 03 окт. 2026 г., 19:00 на выставку и лекцию Александра Шереметева "Почему Кусама выглядит как Кусама?" Amsterdam, VincentHall
До встречи на выставке!
____________________
И это не все! Следите за новостями и публикациями в наших соцсетях и на сайте culturemulture.com, чтобы быть в курсе самых интересных событий года!
Комментарии